Без Цензуры — Батя

Этот трек всем отцам
и всем детям, у которых еще есть возможность сказать своему бате главное.
Не откладывайте на потом.
Иногда простое: "Спасибо, отец",
—
значит больше тысячи слов.
Батя не тот, кто пиздит про любовь, раздувая словами пожар.
Батя, кто молча впрягается в тему, превращая свой позвоночник в штурвал.
Пока ты искал себя, падал, вставал, разбивал тебе ебало о быт, он держал этот ёбаный тыл, чтобы ты не узнал,
как земля под ногами горит. Он не ныл: "Мне тяжело".
Он хуярил, пока не немели руки, чтобы дома был свет, чтобы ты был одет и не знал от голода муки.
Ты считал его злым, непробитым, железным, холодным, как арматура, а он просто скрывал свою нежность под матом,
молчанием и перекуром. Кто-то скажет: "Я рядом", но съебётся, как только запахнет бедой.
Батя в трубку ответит адрес: "Кидай", и приедет, прикроет собой.
Без вопросов зачем, без условий, без слов, типа ведь я говорил.
Если сына жизнь ебанёт головой, он поможет, чем сможет, даже если ты сам хуйню натворил.
Цени батю, пока его номер ещё отвечает.
Пока голод ворчит, пока дверь его ключ открывает, пока можно сказать: "Здорово, отец", — и услышать в ответ:
"Сын, давай проходи". Не проеби этот миг.
Время оно не стоит, оно, пиздец, беспощадно в пути.
Он не скажет сто раз: "Я люблю".
Не такой у него разговор. Он любовь тебе выдал поступком, спиной, кулаками, рублем и пер напролом.
Так что нахуй понты. Подойди и пожми ему руку прямо сейчас.
Потому что отец это тот человек, кто без слов отдает тебе душу каждый день, каждый час.
Мать — это свято, базара тут нет.
Ей отдельный поклон до земли, но отцовская школа другая.
Там характер куют, а не сдувают пылинки с груди.
Он научит держать и боли удар, даже если внутри всё разъёбано в хлам.
Скажет: "Встал, отряхнулся, пошёл".
И ты сам удивишься своим же ногам.
Он не мастер красивых речей, комплиментов, объятий по расписанию, но запомнит, какой тебе нужен размер, где
болит, что сломал и что с планами.
Он может сказать: "Не майся хуйнёй", — а потом полстраны прошерстить, чтобы нужную вещь тебе где-то добыть, а
потом в прикол пиздануть: "Да хули там было чинить?" Вот где смысл, ебать, не в словах, а в цене, что он
платит собой в тех годах, что сгорели в работе, чтобы ты не нуждался ни в чём и крыша была над тобой.
Седине, что пришла незаметно в морщинах, в уставших глазах, в которых написано крупно: "За своих уничтожу
любого, раздавлю, превращу нахуй в прах".
А потом мы взрослеем, умнеем.
Ну, типа нам батя уже не указ.
Раздражает звонками: "Ты где?
Ты поел? Не гони, блядь, по трассе сейчас".
Мы бросаем: "Да знаю я сам", — будто вечность прописана нам, а потом за один его голос готовы полмира отдать
ебеням. Вот тогда доебёт понимание позднее, злое, как выстрел в упор.
Ты скучаешь не только по бате, по его бесконечному: "Будь осторожен".
Упёртый осёл по голосу, по советам, по пожатию рук, потому что отец — это якорь, который ты начал ценить, когда
цепи порвались, а вдруг. Так не жди, пока память поставит свечу вместо живого лица, пока фото на стенке не
станет единственным способом, чтоб увидеть отца.
Пока он жив, но бери, если рядом, зайди без причин, просто с ним побудь до утра.
Скажи ему тихо: "Спасибо, мой батя".
Ведь эти два слова
дороже, чем вся мишура. И запомни, пацан, настоящий отец не безгрешен, святой и с образованьем.
Может вспылить, накричать, иногда быть жёстким, показывать прав.
Но когда против сына кто-то попрёт, он не спросит, насколько ты прав.
Он сначала прикроет спиной, а потом уже дома тебе прочитает устав.
Вот такая любовь. Не ваниль и не пафос, не сопли на кухне, не напоказ.
Это деньги возьми, это куртку надень, это скинь мне локацию, где ты сейчас.
Это руки в мазуте, бессонные ночи, это нервы, тяжёлая, сука, работа.
Это мужик, что всю жизнь отдавал тебе больше, чем мог,
и не просил у тебя за это в ответ ни какого отчета.
Так что слышишь, народ, не строй из себя до хуя занятых королей.
Позвоните отцам, обнимите отцов.
Встаньте, сука, хоть немного умней.
Пока можно сказать ему прямо, без воды и без лишних прикрас.
Батя, я тобою горжусь. Спасибо, отец, что ты стоял за меня горой каждый раз.