Solar-Is — Доктор Чехов Русское Интеллектуальное Регги

Нам со школы втирали про дядю в пенсне, что с улыбкой мягчайшей сидит на софе.
Нам в школе вбивали:
«Чехов добряк, интеллигент, пенсне, милейший чудак.
Каштанка тоскует, Ванька на мутит».
Так добрый писатель
По-доброму шутит.
Но если вчитаться в диагноз точнее, то сделается от улыбки страшнее.
У Гоголя чёрт балагурит по-чешски, у
Достоевского смерть человечка, у льва
Николаевича кайся и плачь, а
Чехов лишь врач, хладнокровный палач.
Толстой знает точно, как следует жить,
Достоевский умеет о вечном вопить, а
Чехов лишь смотрит:
«Ну что же, больной?
Диагноз поставлен, а дальше не моргни».
Поступил человек, работает, спит, жалоб по ночам не кричит, иногда влюбляется, иногда мечтает, временами иногда
Выпивает.
Через несколько лет потолстел, раздражён, все мечты позабыл и рублём побеждён.
Через несколько лет пациента уж нет, просто смерть подошла и сказала:
«Привет».
У других катастрофа, безумие, смерть, чтоб читатель хотя бы успел, а у
Чехова тихо, прошли лишь года, человек не погиб, просто жизнь сволокла.
Ионыч, диагноз, а раньше был
Старцев, влюблялся, лечил и к больным добирался.
Прошла пару глав и поплыл животом, забыл про любовь, про искусство потом.
Оброс капиталом, озлоблен, богат, просто жил, ну и кто виноват?
Умер ли доктор?
Да пёс его знает, просто душа незаметно сгнивает.
Дядечка
Беликов в коконе мха
Дрожал от любого чиха и греха, закутал свой нос, зачехлил всю планету
И тихо загнулся от страха со свету.
А брат
Николай наш с крыжовником кислым, он счастлив усадьбой и кукольным смыслом.
Мечтал о поместье, поместье купил, мечтал о крыжовнике, крыжовник взрастил.
Кислятину жрёт и доволен как слон, в болото душевное он погружён.
И как его вылечить, чем исцелить, коль человеку в навозе написано жить?
Безумца спасти ещё можно рывком, а этого только могильным холмом.
Мы любим, страдаем, надеемся, ждём, а доктор спокойно сидит за столом.
Начало, симптом, улучшение, спать, привыкнет, ремиссия, следующий брат.
Спасите и чемодан вперёд.
Доктор вздыхает:
«Поздно, батенька, вот».
А три сестры всё в
Москву собирались.
Пока собирались, приехали старость.
Дама с собачкой, любовь до небес,
Гуров решил:
«Ну, теперь всё».
Но Чехов сказал:
«Не надейтесь, друзья, другой жизни нет, это ваша».
Нельзя.
Доктор не спорит, не пишет морали, он просто показывает, что потеряет
Он давление пусть и 20 лет жизни, а мечта до сих пор числится в организме.
Учёный сказал:
«Страшное дело простое.
Хотелось одно, получилось другое.
Хотел, не успел, ожидал, не достался, добился и этим с собой попрощался».
Человечество в
Москву и любовь, и успех, чтоб жизнь наконец-то случилась у всех.
Врач дело закрыл.
Ну какая причина?
Да просто жил.
Батенька, вот и кончина.