Ai Легион — Могила Светлячков

Говорят, в чаще есть тайный загон,
Там ночью от света горит небосклон.
Не звёзды, не искры от ярких костров,
А рой светлячков из-под древних мостов.
И тайна одна заставляет дрожать:
Там свет из-под земли начинает бежать.
Сгнила часовня до самого креста,
Мхом затянулись могильные места.
Девчонка стояла у дикого костра,
Шепча имена с полуночи до утра.
На пальцах — печать, на груди — сигил,
Из пепла и мела рисунок застыл.
Она ведь умела ушедших звать,
Но мёртвым не хочется оживать.
Семь белых свечей, замыкающий круг,
Некрополь открылся от шороха рук.
Из книги забытых, запретных наук
Раздался тяжёлый пронзительный звук:
«Не зови тех, кто спит под холодной землёй,
Не тревожь их навечно забытый покой.
За каждый ритуал, за чародейский шарм
Придётся платить не живым по счетам!»
Но мать её сгинула и сороковой день,
Отец висит на балке, что укрыла сень.
И девочка крикнула:
«Плевать на запрет!
Пускай сквозь инферно, но прольётся свет!»
Она начертила инверсию круга,
Кровь пустила из ритуального сосуда.
И только пропела имя духа,
Погасли свечи во мгле друг за другом.
Не просто могила — разверзлись врата!
Не сущность из мрака — а истина зла.
Каждый огонёк — погребённый живьём,
Каждый светлячок — обжигающий рёв.
Коль услышишь, как шепчет стонущий дёрн,
Земля разрывает мрачный заслон.
Закрой свои уши, беги от огня!
Не нужно ушедшим продолжение дня.
Ex profundis terrae cado,
Voci mortis me commendo.
Из недр поднялся не адский воитель,
А вечной печали древний хранитель.
Ни лика, ни плоти, без тени во тьме,
С узором из воска на белой броне.
Имя выжжено в свитках древнейших веков,
Где мистика вплетена в реки грехов.
Имя ему — Мнемон!
Страж чёрных руин,
Среди погребённых надежд властелин.
«Я не дьявол!
Не бог!
Не кары клеймо!
Я — всё то, что забыть вам было дано.
Являюсь там, где любовь стала пылью,
Я живу, где правду засыпали гнилью!»
«Верни мне родных!» — молила она.
Он ответил:
«Их души выпила тьма».
И титан, что хранил вековую тоску,
Пролил струйку алой крови по виску.
Ушедших людей нельзя воскресить!
Можно лишь боль опять разбудить.
Ты не вернёшь их из этих теней,
Ты зовешь родных, но там не бывает людей.
Не просто могила — разверзлись врата!
Не сущность из мрака — а истина зла.
Каждый огонёк — погребённый живьём,
Каждый светлячок — обжигающий рёв.
Коль услышишь, как шепчет стонущий дёрн,
Земля разрывает мрачный заслон.
Закрой свои уши, беги от огня!
Не нужно ушедшим продолжение дня.
Surgit agmen ex umbraculo,
Rupto somni hoc vinculo.
Он раскрыл ладонь — там тысячи душ,
Искры во мраке среди тёмных луж.
«Хочешь вернуть тех, кем дорожила?
Так стань же для них живой могилой!»
Она закричала:
«Забери меня в тлен!»
Мнемон ответил:
«Ты давно уже в нём».
И в этот миг, оборвав свой бег,
Её сердце застыло во мраке навек.
Но тело не пало на сухой перегной,
Оно улыбалось завороженно игрой.
Пока изо рта, наплевав на покой,
Вылетел рой живой световой.
Рой искр не ищет дорогу назад,
Их свет превращает мрак в звездопад.
И каждый, кто вступит в пылающий ряд,
Пополнит собою подземный отряд.
Это не демон — то наша вина,
Мы сами растим монстров из боли и зла.
Когда человеку не вынести гнёт,
Он ищет бога, которого после проклянёт.
Sanguis meus est sigillum,
Frangam cineris tranquillum.