Ai Легион — Самовозгорание

Генезис — геном, гордыня — гормон,
Бог — не икона, а костный закон.
Скрижали — не в камне, а в треснувшем коде,
Завет — это вирус, в дефектной породе.
Стихийный пожар нейрохимии веры,
Не чудо, а выброс гнилой биосферы.
Душа изотоп в эпицентре распада,
Где вера лишь вспышка желанного ада.
Парселена — пульс ледяного обмана,
Ложная высь для слепого клана.
Нимб это нимбус от шока нейронов,
Святость приют для слепых гарнизонов.
Голгофа - геометрия нервного стона,
Крест вертикаль боевого патрона.
Гвозди нейроны вбитые в разум,
Вера цемент заразивший нас разом.
Если создатель диктат и контроль,
Кто впрыснул в нас бунт превратившийся в боль?
Если любовь бесконечная нить,
Зачем ей петля чтоб душить и казнить?
Самовозгорание вспышка в висках,
Рассыпаются души у бога на руках.
Бог это спазм в протоколе дыхания,
Клеймо что поставлено в фазе молчания.
Парселена, давит ртутным огнем,
Мы святость под лунным ребром проклянем.
Кто ищет спасенья в церковном уставе,
Тот сам эшафот себе в вечности ставит.
Экклезиаст — это эхо руин,
Прах — это форма небесных седин.
Бытие — бинарный оскал пустоты,
Где рай — это фильтр, а ад — это ты.
Скальпелем воли кромсаю пространство,
Вскрыв метастазы небесного пьянства.
Сомнение — сталь, мой святой инструмент,
Догма рассыпалась в серый цемент.
Змей — это текст, обвивающий шею,
Сад — полигон, где плоды каменеют.
Причастье — наркоз для ведомых и слабых,
Но истина корчится в личных масштабах.
Серафимы — спектры горящей тревоги,
Нимбы — клеймо для тех, кто убоги.
Если спасенье — лишь плата за страх,
Я лучше сгорю на своих алтарях.
Грех — гравитация, черная месса,
Святость — релиз религиозного пресса.
Бог всемогущ?
Так ответь мне, зачем
Он запер свой замысел в клетке фонем?
Если закон — это вечное пламя,
Зачем его прячут за свечными швами?
Если каратель — гарант чистоты,
То небо — лишь склад гробовой темноты.
Самовозгорание вспышка в висках,
Рассыпаются души у бога на руках.
Бог это спазм в протоколе дыхания,
Клеймо что поставлено в фазе молчания.
Парселена, давит ртутным огнем,
Мы святость под лунным ребром проклянем.
Кто ищет спасенья в церковном уставе,
Тот сам эшафот себе в вечности ставит.
Пепел скрижалей.
Крах аксиом.
Буквы стекают горячим свинцом.
Истина — не свет и не приторный мед,
А тот, кто свой храм самолично взорвет.
Самовозгорание — духа венец,
Это не кара.
Это — конец.
Парселена гаснет.
В упор, без прикрас:
Бог — это бездна, смотрящая в нас.
Самовозгорание вспышка в висках,
Рассыпаются души у бога на руках.
Бог это спазм в протоколе дыхания,
Клеймо что поставлено в фазе молчания.
Парселена, давит ртутным огнем,
Мы святость под лунным ребром проклянем.
Кто ищет спасенья в церковном уставе,
Тот сам эшафот себе в вечности ставит.